Одна из самых занимательных мыслей «Очерка феноменологии права» Кожева— а книга эта невесела — граждане не имеют никаких прав по отношению к Государству, никогда и ни при каком режиме. Граждане имеют юридические права только по отношению к чиновникам-самозванцам (imposteurs), узурпирующим государственную шкурку панцирь скорлупу экзоскелет форму для частных целей. Государство в собственном смысле (действующее через легитимных представителей правящего класса «исключающей группы») находится вне юридического отношения со своими гражданами. Впрочем, как обычно, Кожев немного лукавит — ведь справедливость всякого государства до явления государства универсального и гомогенного — партикулярная, пар экселанс, различие между “легитимным сувереном” и “узурпатором” остается предметом не столько юридической констатации, сколько риторической аргументации (или политического спора — коли есть желание рискнуть всем, включая жизнь). Значит у граждан всегда есть «грунд-рехт» на бунт — но право — «политическое». Реализуемое через булыжник. Революционер никогда не является преступником в юридическом смысле (хотя государство охотно криминализует «политическое») — он находится вне права, в пространстве чистой политики (то есть в пространстве обоюдной решимости на (само)убийство). Революционный трибунал, судящий агентов старого режима, столь же вне-юридичен, как и суд над неудавшимися революционерами.