Украина разорена и разрушена. Страну надо спасать. Серьёзно. Спасать. Из 50 миллионов граждан после крушения совка осталось чуть больше 20. Люди, рискуя жизнью, бегут из страны, пересекая бурную реку вплавь. ТЦК лютует, «собака с милицией обещала прийти». Страна превратилась в концлагерь. Некоторых забивают до смерти, притом что они ещё не доехали до фронта. Прямо на улице убивают, среди бела дня, и потом трупы в лесу разбрасывают. Красота-то какая… Ляпота… Это всё надо прекращать. Останавливать. Надо ехать и договариваться. Да, неприятно, да — некошерно, да — противно. Но надо ехать и договариваться. И прекращать это всё. Похулиганили — и хватит. Хотя какое тут, к чёрту, хулиганство? Дети гибнут с обеих сторон. Реальные смерти в прямом эфире. Там бомба упала, там ракета, там дрон. Всё. Это всё надо прекращать. Где-то к 15 годам жизни я на районе был неприкосновенен. Дюлей могли вломить кому угодно, но не мне. Это аксиома. Просто за мной стояли парни, которые были физически крепче меня. Ещё раз: эти ребята были очень крепкими. Но не очень умными. И я научился ими управлять. Не потому, что я этого так сильно хотел — выхода не было. Нужно было лавировать между их интересами и моими. А физически я был слабее… Именно тогда я понял, что я научился-таки договариваться. Это и называется — дипломатия. «Можешь победить — победи, не можешь победить — договорись!» Будь я президентом Украины: как только мне все разведки мира начали бы сообщать, что Путин готовится на меня напасть, я бы поехал к нему, прямо в его логово, и договорился бы с ним, чтобы не надо этого делать. Всё. Точка…