23 февраля: гештальт и господство Пару лет назад я уже писал, что праздник 23 февраля после начала СВО перестал быть "днем мужчин", а приобрел вновь свою профессиональную окраску. В целом, это процесс неудивительный и прогнозируемый - возможно, в России приживется ноябрьский международный день мужчин, как прижились в своё время День св. Валентина и Хэллоуин. Другое дело - а является ли защитником Отечества только лишь военнослужащий? Не сужаем ли мы само понятие "защитник"? Есть такое расхожее выражение - "воюют не армии, воюют экономики - а армии уничтожают друг друга". Как и с любым другим полемическим высказыванием с ним можно спорить, но факт остаётся фактом - без тыла фронт рухнет. А кто же обеспечивает работу тыла? Тут мне вспомнилась работа такого популярного автора как Эрнст Юнгер (нет, насчет популярности я не шучу - когда я захожу в ВК почитать про Ремарка 90% комментариев будут о том, что Ремарк трус, нетвойняшка и релокант, а вот Юнгер - наш слон, "читайте "В стальных грозах" и т.д.) - "Рабочий. Гештальт и господство". Чем интересен сей труд в контексте этого поста? Дело в том, что для Юнгера несомненен приход нового типа человека - Рабочего. Это, впрочем, отнюдь не пролетарий марксистского разлива, работающий на заводике и читающий "Искру" на обеденному перерыве. Рабочий Юнгера - это солдат на войне, инженер на заводе, пилот в небе - каждый, кто собственному благополучию предполагает четкое выполнение долга, дисциплину, готов к жертве во имя идеала. Индивидуальность юнгеровского Рабочего растворяется в едином архетипе - его лицо "выковано из стали", он счастлив быть частью единого государства-фабрики, в которой он и полноправный гражданин, и деятель и вершитель своей судьбы. Сложно не заметить, что юнгеровский Рабочий - это, своего рода, переродившийся гражданин греческого полиса, который будучи в жизни тружеником эргастерия во время войны брал свой щит и копье и выходил биться с врагами Эллады. В древности труд (poiesis) воспринимался сакрально. Ремесленник, строящий храм, делает это не ради прибыли, а служа божеству. Юнгер видит в тотальной мобилизации Рабочего попытку вернуть сакральности, но в секуляризованной форме: работа становится культом, завод — храмом, а техника — магией. Тем не менее Юнгеру, как и его Рабочему, чужда тупая механистичность. Философ, человек высокого искусства, мастер-ремесленник - всё это отражение гештальта Рабочего, который является демиургом, творящим Космос из Хаоса. К чему это я всё веду? Именно тот тип людей, который в душе которых отражен архетип Рабочего и держат тыл, выигрывают войны, строят великие империи, слава которых не меркнет тысячелетиями. Все великие державы созидаются и существуют покуда Рабочий исполняет свой рутинный, и в то же время героический труд где бы он не находился - в окопе, в школе, на заводе или где бы то ни было. А лучше всего в стихотворной форме этот архетип выражен в старой бардовской песне песне "Атланты": "Стоят они, навеки Уперши лбы в беду, Не боги – человеки, Привычные к труду. И жить еще надежде До той поры, пока Атланты небо держат На каменных руках." Так что с 23 февраля - с днём Рабочего, который, где бы он ни был — в окопе, в цеху или у школьной доски — держит на своих плечах ровно столько неба, сколько нужно, чтобы мы могли жить.