СТРОЙКА Сергей Семёныч решил побаловать население новым супер-пупер катком. Денег же в Москве немеренно. Наша компания получила задачу произвести и смонтировать навигацию – световые стелы и указатели. И так получилось, что меня, мягкотелого офисного сотрудника, отправили прорабом на фронт. Не в Луганск. В Лужники. Я подумал – это как мероприятие организовать. Но нет. Стройка это вам не бутылку рома в Рио-де-Жанейро найти в два ночи. Стройка это – аврал, неразбериха, грязь и вечная (зимой) сопля под носом. Стройка - это стресс и изжога. Стройка это: - КАБЕЛЬ, БЛЯТЬ!!! Откуда он тут взялся?! На второй день на губе расцвела «простуда» - организм вежливо намекнул, что он в ахуе. На третий я перестал смотреть сериалы, следить за курсом биткойна и коррупционным скандалом в Украине. На четвертый пропала тачка и болгарка. Нет. Не дева из солнечной Болгарии. О девах на стройке можно только мечтать. Инструмент сперли. На шестой день не вышли таджики. Звоню. - Шохрух, вы где? - Шеф, машина паламалась. Я слушаю его и понимаю: не машина у него сломалась. Сами таджики сломались. Устали быть железными. В разговорной речи я мат употребляю редко. Исключительно в контексте. На стройке я на нем разговаривал. Как еще объяснить человеку про высокое напряжение, чтобы он не зажмурился? Не-е-т. На стройке без мата никак. Это как в бане без воды. Красиво, но бессмысленно. На восьмой день вышла бригада узбеков. Увидели МГУ и замерли: "Красивая церковь, начальник!" Я спорить не стал. Ну, да. Храм, науки. Все верно. Я не расист, упаси боже. На собянинских стройках интернационал такой, что ООН курит в сторонке: казахи, дагестанцы, рабочие из Индии и Афганистана и даже негры, выходцы из Африки. Сам видел. Но тащат на себе всё таджики и узбеки. Маленького роста, жилистые, они могут копать пока не кончатся мешки для грунта или пока не погаснет солнце. Вы много в Москве видели православных курьеров? Вот и я нет. И не увидите. Не-е-т. Без мигрантов тут все просто встанет и зарастет лопухами. Рахмат, как говорится! Ближе к сдаче объекта начинается невероятная суматоха. Бои без правил. Куда-то увозят бытовки, кругом мельтешат трактора и манипуляторы, плитку лихорадочно моют шампунем. - Что происходит? - Бирюков едет. Петр Палыч Бирюков – это зам Собянина. Правая рука. - Мешки убрали!!! Живо! Вечером нагрянула кавалькада черных Мерседесов и охрана с пистолетами. Все серьезно, как при штурме Рейхстага. Ход строительства показали в московских новостях. Красиво. Масштабно. На третью неделю работы ноги накачались так, будто месяц катался на лыжах в Альпах. Расстояния в Лужниках же ого-го. Но нет. Не Альпы. Так на льду наебнулся - искры из глаз и локоть кровоточить начал. 16.000 квадратных метров чистого льда все-таки. На двадцать первый день мы закончили монтаж навигации. Вечером приехал мэр, чикнул ленточку и открыл «первый в России мультимедийный каток». Опять подсобили Собянину. Короче, точите коньки. Кататься пойдем. Зря я что-ли, там кровь проливал и матом орал на всё Замоскворечье?