Знаете, какое государство было наиболее милитаризированным в Европе Нового времени? Многие, естественно, скажут, что Россия. Одни – с гордостью за наши победы, другие – с ненавистью к нашей агрессивности. Ответ неверный. По крайней мере, для эпохи, предшествовавшей наполеоновским войнам. Верный ответ – Пруссия. Прусская супермилитаризация прослеживается по ряду параметров и, в общем-то тайной не является. Про Пруссию говорили, что, если у всех государств есть армия, то у нее государство существует при армии. Впрочем, чтобы быть совершенно точным, надо внести некоторое уточнение: самым милитаризированным государством Европы было ландграфство Гессен-Кассель. Его удивительная судьба стала для меня еще одним открытием последних недель, проведенных за книгами, а не в соцсетях. Гессен обладал небольшой профессиональной армией, состоящей всего лишь из 12 тыс. человек, и такой же по размеру милицией, несшей гарнизонную службу. Но в расчете на душу населения военных здесь было в два раза больше, чем в Пруссии, причем доля иностранных наемников в Гессене была меньше. Каждое четвертое домохозяйство платило ландграфу своеобразный «налог кровью», отдавая в армию своих сыновей. Отдавали добровольно, поскольку плата была хорошей, а приличных альтернативных способов заработать в немецких землях не хватало. Малая держава в отличие от великих не участвовала, естественно, в большой европейской политике, а армию держала ради денег. Примерно половину бюджетных расходов ландграфства покрывали доходы от сдачи в наем армии. Гессен-Кассель был, по сути, военной компанией, во главе которой стоял сам глава государства, обожавший муштровать солдат и делавший это при плохой погоде даже в столовой своего замка. На протяжении XVIII века ландграфы заключили в общей сложности три десятка договоров о поставках своих солдат за щедрую плату в другие страны – Британию, Нидерланды, Швецию. Крупнейшим военным проектом такого рода было участие гессенцев в подавлении американской революции на британские деньги. Фридрих II прусский был этим возмущен и писал Вольтеру про своего тезку Фридриха II Гессенского, что тот гонит своих подданных на английскую бойню, как скот. Сам он при этом гнал на бойню Семилетней войны не вольных наемников, а принудительно мобилизованных рекрутов, но при этом полагал, видимо, будто солдат, воюющий за интересы своего короля, а не чужого, гибнет осмысленно и героически. Ландграфы глядели на это дело совершенно иначе. Они считали армию своим Перу (неисчерпаемым серебряным рудником), без которого существовать невозможно. Доходы их государства были по немецким меркам достаточно велики, благодаря чему гессенцы жили при низком налоговом бремени, активно развивали экономику (особенно, сталелитейную и текстильную промышленность) и клали в карман большие доходы от военной службы, если, естественно, выживали в боях. В Гессене был меньше отток населения, чем в других немецких землях, поскольку для бедняков имелась работа. А для бюргерства всегда имелась офицерская карьера, поскольку в отличие от Пруссии здесь меньше была роль дворянства на военной службе. Дмитрий Травин