Есть такое произведение А. А. Морского «Грех содомский» — эротическая повесть об инцесте. Можно сказать, предвестье постмодерной идеи: строгий символический Отец заменяется на перверсивного Отца. Только у Морского речь про мать, и все это еще в буквальном смысле. А происходит все с целями высокоморальными и гигиеническими — чтобы «эрос невозможного» вершился не за гаражами. «Философия в будуаре», как и дисциплинарная «школа порока» — это, конечно, не новость еще со времен либертинского романа и маркиза де Сада. Там тоже герои перестают заниматься своим прямым делом и обнажают понятийный аппарат, чтобы изобличить пустую общественную мораль. Но в русском Серебряном веке сочетание эротизма и «направленчества», будь то нигилизм или богоискательство, крайне соответствовало духу эпохи. Сочинение А. А. Морского, доводя до пределов рассуждения «о свободе и вопросах пола», довольно потешно продолжает традиции эротической литературы с вопрошаниями и нравоучениями. Без этой драматической экспозиции инцестуальная порнография автору была не мила. Не случайно в те же времена Корней Чуковский замечал, что порнограф русского идейного Ренессанса — больше, чем порнограф. Он весь в тенденциях, его переполняет «жажда апостольства, проповеди, фанатизма, сектантства», оттого и непотребство выходит сугубо тенденциозное. Тут не шутки шутят, тут выражается «ми-ро-со-зер-ца-ние».