Вы просили, а я только и рада рассказать! Поподробнее про каждое моё маленькое путешествие прошлого года… В июне 2025 я получила грант на исследовательский проект от своего колледжа. В этом, кстати, и есть очередной плюс маленьких школ — они часто предоставляют собственные программы финансирования студенческих проектов, особенно в малоизвестных или недофинансированных сферах. В больших университетах конкуренция не заканчивается после письма о зачислении, на их рисерч-гранты иногда претендуют не только их собственные студенты (коих порой насчитывается десятки тысяч), но и ребята со всей страны а то и мира, так как эти программы очень престижные. В колледжах типа Гамильтона подобные возможности также хорошо профинансированы выпускниками и донорами, но получить их намного легче. К тому же найти научрука — меньшая проблема, так как вы довольно близко общаетесь с профессорами на обычных занятиях. А какая разница, откуда идут деньги, если они оплачивают тебе продуктовую корзину и CV для магистратуры/докторантуры? Изначально, я надеялась снять документалку о том, как коренные народы Сибири в эмиграции понимают концепцию дома. Довольно быстро выяснилось, что такой проект, даже с максимальными возможными мерами безопасности, будет очень тяжело провернуть — в настоящем политическом климате давление на эту группу идет со всех трех сторон (что для меня как wannabe политантрополога только добавляет интереса, но пренебрегать жизнями реальных людей ради хорошенькой истории — дело последнее). По итогу я сделала pivot в сторону литературного анализа современной поэзии, которая выходит в том же регионе, и стала искать мысли о доме там! Republic Speaking своевременно выпустили сборник рассказов, который я перевела на английский и диссеминировала в коренных коммьюнити Нью-Йорка — интересно посмотреть, какие есть параллели в этих опытах по разные стороны океана! Не стану тыкать пальцем и называть имен, но мне открылась правда об известных фигурах в мире адвокатуры за права коренных народов Дальнего Востока, которые, к сожалению, работают в либеральной реформистской парадигме и отмалчиваются о нарушении прав коренных народов в их настоящих странах проживания. Но мне посчастливилось побеседовать и с классными марксистскими рисерчерами, и, хоть я и очень критично подходила к этим разговорам, я полностью выпала от новой перспективы, которую они мне предоставили. Вооот, а еще я в тот период взялась наконец за свой бурятский for the plot гэжээжэ! Уж не знаю, скольким здесь актуальна/интересна моя академическая сфера, но вкратце вот такие у меня были метаморфозы и рост прошлым летом! Заканчивала этот проект я уже на Аляске, но перед ней я тоже отдыхала душой — жила месяц без руммейта, готовила сама себе и кормила всех друзей на кампусе (food is my love language!), и бегала по бесконечным фермерским полям апстейт Нью-Йорка, ибо нужно было физически подготовиться к предстоящим 4 месяцам, наполненным сотней расколотых дров, десятками миль, преодоленных в каяках с друзьями, миллионом шагов, пройденных в попытках пробраться через неизведанные леса, и восхождениями на тысячи футов над океаном с рюкзаком на спине. Часть про Аляску скоро…