#au 🔪 #адлиоты Для дорогой @headlandSh 🐶 Намордник — чтобы псина из запретных земель даже не думала кусаться. Строгий ошейник — для его личного удовольствия. Дёрнуть за поводок, провести пальцами в кожаной перчатке по оголённой подкаченной груди, вдавливая в мышцу только ради этого безупречного ощущения мягкости. Двинуть бёдрами, проезжаясь задницей по паху. Заставить рычать от неудовлетворённости, от этих поддразниваний, и упиваться своей властью над диким зверем, что, сорвавшись с цепи, уже давно бы не оставил от него ничего святого, ничего живого, пометив каждый участок бледной фарфоровой кожи своими порочными укусами и синяками от пальцев на бёдрах. Эллиот издевался. Он любил это дело. Оставаясь нетронутым, прелестным цветочком своего отца, сохраняя невинный образ чудесного женственного юноши с длинными шелковистыми волосами, котячьей грацией и аристократическими манерами, за закрытыми дверями он оголялся, снимая с себя не только прозрачные пеньюары, а свой чувственный образ. Проявляя своё истинное нутро, то самое жестокое, безжалостное, надменное, хитрое, он становился Лафаром в самом естественном своём проявлении. Пока его отец был крысоловом — Эллиот был котом. Тем самым, который настолько наигрался с белыми мышками, что переключился на собак. Больших, опасных, непослушных, непокорных псов, которые были вдвое больше этого длинношерстного кота. Дикие, черные, бешенные, с острыми клыками и челюстью способной рвать в клочья нежную плоть. Ему всегда нравились такие собаки. Поэтому он завёл себе Адама Шерра. Опаснейшую из псин. Дикую и неприрученную, совершенно невоспитанную, но уже считавшую себя выше чистокровок. Псину, что вопреки своей ненависти к белым котам, теперь сидела перед ним абсолютно обнаженной, с закованными сзади наручниками руками, и смотрела с такой жаждой, такой похотью, и таким звериным голодом в глазах, что становилось вполне очевидно: кот перед ним был добычей — нежным куском мяса, который хочется растерзать, повалить на пол, скинув со своих колен и выебать как самую настоящую суку. Пока Эллиот видел в нём игрушку или питомца, Адам видел косточку, которой размахивают перед лицом голодного животного. Ни грамма уважения, ни толики благоговения, лишь непомерно сильное, безумное, но очень искреннее и ничем не прикрытое желание разрушать. Эллиота манило это безумие, ему нравился риск, нравилась опасность, поэтому ему нравилось играться с этим пёсиком. — Погавкай, — издевка, прямо в лицо, сказанная почти мурлыкающим голоском. Палец забрался под металлические прутья намордника, чтобы дёрнуть на себя, заставляя нагнуться. Он упивался яростью в черных омутах, и оттого самодовольство растекалось по лицу очаровательной улыбкой: — Давай, пёсик, ты же хочешь награду? Эллиот знал, Адам хочет, очень хочет. Он вот-вот сорвётся. Он бы уже сорвался, если бы не был скован. Его член упирался ему в зад, огромный и опасный, но каждый раз, когда Эллиот ёрзал по его бедрам, испытывая терпение, удовольствие вслед за волнением и предвкушением растекались по его венам. Адам не гавкал — рычал, он же непослушный. Плохо поддаётся дрессировке, зато всячески пытается разорвать кандалы, и каждый раз исход один и тот же. Эллиоту достаточно просунуть руку назад, обхватить член позади себя, приподняться, растирая смазку по собственным ягодицам и кружеву белья, склонить по-птичьи голову, прикусывая губу, и посмотреть своими отдающими синевой глазами так игриво и поддразнивающее, чтобы это совсем перестало походить на дрессировку, но превратилось в пытку. Сладкую, но невыносимо бесячую. Его розоватые губы приоткрываются, дыхание сбивается словно нарочно, становясь рванее и громче, горячий воздух опаляет лицо полукровки, и чёртов Шерр окончательно сдаётся, надеясь, что это пусть и вовсе не первый, но последний раз, когда он клацает зубами с грубым «Гав», только для того, чтобы наконец-то получить этого кота себе. 🤩#моёнечто #Сорокопут #Адам #Эллиот 🤩