24 февраля 2022, 6:30 утра. Аэропорт Домодедово. Я иду на посадку рейса Москва — Шарм-эль-Шейх. Вдруг раздаётся сирена. Она длится так долго, что люди начинают волноваться, тревожно смотреть друг на друга, не понимая, что происходит. Через какое-то время сирена стихает. Спустя минуту звонит бывшая жена, Вика. — Нас бомбят! — говорит она. — Где дети? — спрашиваю. — Они с бабушкой в Херсоне, а я в Одессе… с молодым человеком. Сказать, что её слова меня удивили, — нет. Да и само вторжение не стало неожиданностью. Ещё 14 февраля Вика получила письмо от консульства США с рекомендацией покинуть территорию Украины из-за угрозы полномасштабного российского наступления. Она решила остаться. Тогда я был уверен, что СВО — это просто расширенная операция в ответ на украинское АТО. Думал, что удары будут наноситься исключительно по центрам принятия решений. Этими словами я тогда и успокоил Вику… и улетел в Египет. По прилёту я снова позвонил ей — ситуация уже разворачивалась не по предполагаемому сценарию. Снаряды начали прилетать в город, появились первые жертвы среди мирных жителей. Родственники присылали фотографии погибших и умоляли «остановить войну». Мои дети всё ещё были в Херсоне. Вика не могла туда попасть — дорогу Николаев–Херсон обстреливали постоянно, все, кто пытался прорваться, погибали. Первой мыслью было бросить всё и поехать за детьми. Но авиасообщение остановили. Нас вывезли из Египта в Москву только через 10 дней. Российские войска уже заняли город и начали готовить плацдарм для продвижения на Николаев. Обстрелы продолжались. Дети с бабушкой несколько раз в день спускались в подвал. Чувство бессилия — самое тяжёлое, что может испытать мужчина и отец. Но со временем психика адаптируется и к этому. Приходит смирение. И надежда. Через какое-то время детей удалось вывезти в Крым. Вика выехала в Молдову, потом — в США. Позже она вернулась, чтобы забрать детей. Больше я их не видел. Эта история есть у меня на канале. Вы спрашиваете, как я отношусь к войне. С самого начала я знал, что представляет собой армия РФ — я в ней служил. Я видел, как работает субординация, как скрывают реальное положение дел, как разворовывается имущество. Как вместо утраченного или проданного обмундирования солдаты вынуждены «рожать» новое. В отличие от США, у нас нет системы доносов, но из-за этого руководство никогда не знает, что происходит на местах на самом деле. И когда 24 февраля «жареный петух клюнул», в бой шли не с тем, что значилось в отчётах, а с тем, что было по факту. Чаще всего — с голой жопой. Что касается целей и задач… Разочарую многих. Я с самого начала говорил: Украину нужно было «бомбить кассетными боеприпасами со стодолларовыми купюрами». Тогда, возможно, «Киев за три дня» оказался бы реальностью — и ребята остались бы живы. Речь не про то, что украинцы — продажные. Я о том, что миллиарды, потраченные на войну, можно было направить на налаживание отношений: на программы миграции, совместные инфраструктурные проекты. На повышение привлекательности сотрудничества с Россией — в противовес Евросоюзу и НАТО. Насильно мил не будешь. Зато теперь мы завозим индусов, учим их языку платим зарплату больше чем русским. Про борьбу с нацистами и боевых комаров даже писать не буду. Про 8 лет Донбас и 6 лет Чечня отдельная история. О сегодняшней стадии противостояния скажу словами генерала Лебедя: "Всякая война — сначала тупик, потом катастрофа. А все войны кончаются одним: переговорами и миром." Так вот — тупик наступил в 2022 году. #ХВАТИТНАВОЕВАЛИСЬ