Сегодня весь день думаю о том, что мою жизнь можно разделить ровно на два состояния: 1. создаю — картины, вещи, украшения, посуду и т. д.; 2. пытаюсь придумать, куда всё это продать / пристроить. С годами понимаю, что всё-таки одна из самых высших степеней просветления для меня — это осознанное безделие. Сегодня в Лиссабоне наконец солнечно, а я грущу. Умер солист Шортпарис — не знала его лично, но постоянно встречала то тут, то там. В последний приезд в Москву сидели в TOTO за соседними столами: он ел пашот, посмотрел на меня ДВА РАЗА. Тогда я подумала, что в жизни его он гораздо менее нишевый. Руслан шутил: а ты что думала он ест капитализм? И как же был хорош альбом Гроздья Гнева — обожала под него бегать. Ещё в Петербурге сегодня закрылось моё любимое бистро Футура. Его делал мой друг Илья — помню, как мы пили портвейн в ещё закрытом бистро за несколько недель до открытия. Тогда я не подозревала, что Футура будет одной из ниточек-воспоминаний, которые связывают меня с Россией. Там были самые тёплые встречи, самые вкусные булки и ужины, там висело моё большое текстильное полотно, которое теперь ищет новый дом. Вот так новая жизнь заменяет собой прошлое: краши умирают, рестораны закрываются, связи истончаются. Одно превращается в что-то совсем другое. Простите, что я снова о грустном. Возможно, я просто грустный человек, хоть многие считают, что весомых поводов для этого нет. Иногда я бываю весёлой, правда, но тексты в эти моменты не пишутся. Кстати, если вы знаете, куда можно применить большое текстильное полотно из Футуры, то дайте знать🩵