🎭 🌈 Wir sind am Leben — самый квирный, самый берлинский и самый лучший мюзикл, который видел в Берлине. Мюзиклов в Берлине в моей зрительской биографии было штук пять или шесть, зато видел постановки в Лондоне и Нью-Йорке, и этот, впервые показанный вчера в Theater des Westens, выглядит не просто достойно, но содержит самое главное и самое сложное свойство хорошего спектакля, когда понимаешь, что такое могло появиться только здесь и нигде больше. В объединенный Берлин 1990-х, облезлый и веселый, приезжает к сестре-беглянке ее младший брат, он, выучившийся в салоне матери на парикмахера из бывшей гэдээровской глуши, мечтает стать фотографом. У сестры же желание стать певицей. Живут они в доме-коммуне, который заняли с другими такими же самовольно. Члены символической семьи узнаваемы и по-берлински типажны: суровая лесбиянка левых взглядов, эзотерическая женщина неясных лет, желающая о мире во всем мире, дрэг-куин, танцор из Кубы, ну, и эти двое. В своем пятом и первом столь личном мюзикле композитор Петер Плате и его муж-соавтор-песенник Ульф Зоммер, создавшие вместе с певицей AnNa R группу Rosenstolz, не столько сочиняли мир, сколько его, им отлично знакомый, вспоминали, а потому могли позволить себе простоту и легкость человека, который точно знает, о чем говорит. Красота замысла и в том, что оба были создателями своеобразного саунда 1990-х, лирического, дерзкого, грубоватого, такого, каким тогда отличалась берлинская квир-среда, желающая свободы, живущая в опасности СПИДа, привычная к разрухе, умеющая видеть в том красоту и ценность. Такой Берлин был, а теперь его, такого, пожалуй, больше нет, и, вспоминая, авторы создают панорамный образ жителей города, — тех, вернее, кого знали. Один стал фотографом и умудрился не умереть, другой, имитатор Марлен, увы, умер, та стала певицей, а ее понаехавшая мама, лишившаяся социального капитала ГДР попробовала быть счастливой заново и, обретя новых друзей, как-то преуспела. Смешное и грустное в стремительном темпе, из-за чего суеты на премьерной сцене было иногда чуть больше нужного. Во втором акте много дополнительного материала, который пришлось прописывать служебным образом. Но при том узнаваемые гармонии, несколько песен из репертуара Rosenstolz, и, как минимум, одна новая композиция с амбициями шлягера. Самый эмоциональный момент — тоже неповторимо берлинский. «Шлюхи устали», — известная песня из репертуара Rosenstolz, это не просто звуковая открытка из того, давнего берлинского квир-подполья, но и неизменно актуальное предложение быть самим собой. Девица с амбициями певицы на пороге большого успеха, она же словно предчувствует, что такой искренности как сейчас, у нее больше не будет. Гей-полиамория, лесби-пара, ссорящаяся из-за ребенка, кроссдрессер, которого выгнала жена, похороны и вечеринки как карусель, — это первое, столь точное, в упаковке столь солидной укрупнение жизни берлинской квир-субкультуры, показывающее и то, сколь плодородна была та почва, породив многое из нынешнего культурного мейнстрима. Фирменная берлинская грубость в изводе кэмповом бодрит наилучшим образом, и ностальгическое вызывает желание не столько вернуть те времена, сколько поблагодарить их за то, что были. «Я пережил 1990-е», — купил себе после спектакля рекламную футболку с надписью. Когда шел домой, пел, не стесняясь, привязчивый мотив supernovadiscoslut. Надеюсь, будет хит. #мимоходом