Там, где был я вчера… «Разве мы делаем что-нибудь против революции? С первого дня революции мы ничего не делаем. Мы только ходим друг к другу в гости и говорим, что нам трудно жить. Потому что нам легче жить, если мы говорим, что нам трудно жить». Это, если кто не понял, из великой и неразгаданной пьесы Николая Эрдмана «Самоубийца». Кто только не пытался ее разгадать - и Мейерхольд, и Станиславский, и Плучек, и Любимов. Что там было у первых двух, никому не ведомо, а те спектакли, что дошли до сцены, на меня, честно говоря, особого впечатления не произвели. В отличие от вчерашнего, в МХТ, в постановке не известного мне прежде питерского режиссера Николая Рощина. Нынче такие спектакли ставить не умеют, мне кажется. Раньше умели, большие режиссеры умели. И никакой тебе «перелицовки», ни в плохом, ни даже в хорошем смысле (такая ведь тоже случается). Что же касается смыслов этой, так сказать, черной комедии, которой без малого сто лет – они каждый раз прочитываются хоть и по-новому, но недалеко ушедшему от старого. Есть такие страны, где за пять-десять лет меняется все, а за сто-двести – ничего, ну или почти ничего. «Мы всю жизнь свою шепотом проживем», - молит Подсекальников, но ему не дают жить – не только власть, но и ее противники, требующие от него героической смерти - за русскую интеллигенцию, за обиженное искусство, за отвергнутую религию. Публика реагирует адекватно, солидная публика, МХТ - солидный театр для солидных господ (билеты на приставные места, которые вообще-то должны стоить в разы меньше, чем соседние кресла, аж по четыре с половиной тыщи, черная икра в буфете - по шесть с половиной, ну это к слову, для сведения).