Там, где был я вчера… «Дон Кихот» в Театре наций. Антон Федоров, как обычно, ставит классику - какую хочет, ту и ставит, ну и «перелицовывает», конечно, куда ж нынче без этого. «Ревизор» (в «Театре Около») разыгран в сумасшедшем доме, «Дон Кихот» - в прачечной, среди стиральных машин и тележек из супермаркета наполненной почему-то бомжами, которых рыцарь берет в заложники. Вместо ветряных мельниц – потолочный вентилятор. А еще дракон - огромный китайский змей и игрушечные лошадки, да мультипликация, пародирующая мексиканские сериалы. Театр уехал, одни клоуны остались, ну и кино, не зря же критики сравнивают спектакль с тарантиновским криминальным чтивом. А смысл, пишут, в том, что Дон Кихот на самом деле никого не защищает, и вместо добра насаждает зло, так, мол, всегда бывает с этим вашем донкихотством. Ничего удивительного, изобразил же Федоров в «Собачьем сердце» в МТЮЗе Шарикова потерпевшей стороной. Может, оно и так, до меня не сразу дошло. Тем более, как всегда у Федорова, персонажи мычат или разговаривают на непонятном языке, он с классическими текстами не церемонится, а зачем, и так всем все ясно, все ведь помнят содержание «Дон Кихота» (я – исключение). Поэтому пьесы он пишет сам, начиняя их «шутками юмора», драками и мемами, иногда смешными. Бандиты подолгу говорят на псевдоиспанском языке, правда, в какой-то момент отвлекаются и упоминают «антракто», после чего в зале зажигается свет. Нечто подобное я видел когда-то в Маяковке, где в середине спектакля «Кавказский меловой круг» на авансцену выходили два джигита в бурках со стаканами чая в подстаканниках и начинали тихо о чем-то своем переговариваться, и вдруг один из них, взглянув на недоуменных зрителей, говорил, а что вы тут сидите - антракт. В какой-то момент один из персонажей разглядывает бирку, прикрепленную к средневековому костюму, и читает: «Театр Российской армии» - мол, это вам не замшелый «Человек из Ламанчи». Между прочим, впервые этот мюзикл у нас был поставлен в той же Маяковке, да и спектакль с Зельдиным был вовсе не плох, там, по крайней мере, была драматургическая основа, внятность была, о чем это все, зачем и почему. Там, по крайней мере, мне не приходилось разгадывать федоровские ребусы, в отдельных местах смутно мне напоминавшие схожие приемы из других виденных спектаклей, что-то из Крымова, что-то из Погребничко, что-то из Богомолова. Здесь, кстати, актеры сплошь из первого ряда, играют замечательно, никого не называю, так как это никакая не рецензия, а так, изложение глупых мыслей, приходивших в голову по ходу спектакля. Признаюсь, нелегко мне было высидеть три с половиной часа, ну не дотягивал я, а молодая публика воспринимала каждое слово с благоговением, а узнаваемые мною старые шутки (про канадскую границу из «Вождя краснокожих», к примеру) встречались дружным хохотом. Ну да кто сказал, что престижное потребление искусства – легкое дело? Театр наций – солидный (пожалуй, из московских - самый солидный) театр для солидных господ. Не зря же в конце спектакля на сцене появляются и через зал оттуда уходят Герцог и Герцогиня – такие, знаете ли, «новые русские». Впрочем, заканчивается все очень трогательно: тщедушный Дон Кихот находит свою корпулентную Дульсинею и вместе с ней покидает прачечную, а следом – один из бомжей, весь спектакль читавший «Дон Кихота» и, наконец, дочитавший последнюю страницу. Всех становится ужасно жалко - и Дон Кихота, и Санчо Панса, и взявшуюся невесть откуда Дульсинею, а себя жальче всех.