Но учительница терпеливо переждала его вспышку и, ласково улыбнувшись, сказала: — Да нет, у тебя не двойка выходит, а твёрдая четвёрка! Проблема в том, что я вижу, что ты мог бы учиться на «пять» и обогнать многих в классе, если бы немного позанимался дополнительно. В институт сможешь на бюджет поступить. Хочешь в институт-то? Пашка обалдело хлопал своими длинными ресницами, не понимая, кто будет платить за эти дополнительные занятия, а учительница сказала: — Ну, вот, и хорошо, завтра после уроков придёшь ко мне домой, и начнём. Пашка слышал, что математичка занималась репетиторством, но чтобы он — к ней?!!! — Нет, я к вам не пойду, - Пашка стал пятиться к стенке, тогда Маргарита Фёдоровна сказала: — Зря! Математика очень нужна при поступлении, а кто ещё тебе предложит бесплатные занятия? Так что, решай! — А зачем я вам сдался, чтоб учить меня бесплатно, из жалости, что ли? Мне Вашей жалости не надо! — Ну, Паша, это уже другой разговор. Сядь, я тебе что-то расскажу. Они сели за первую парту и «Клуша» поведала: «Видишь ли, моя мама была сиротой. Её родители, мои бабушка с дедушкой, на войне погибли. Училась она неплохо, но один учитель заметил у неё талант музыканта, и стал заниматься с ней, не жалея ни сил, ни времени! И она стала очень хорошей пианисткой. Вот и я хочу помочь тебе так же. Не ожидал Пашка такого поворота, теперь и отказываться как-то неудобно. Оказывается, что это больше учительнице надо, чем ему. И он согласился. Математичка в первый же день сказала ему: — Ты же Паша знаешь, у меня сыновей нет, а муж всё время по командировкам, так что, если я попрошу тебя в чём-нибудь помочь, ты же мне не откажешь? — Конечно, нет! Я и сам хотел спросить, может как-то отблагодарить Вас за уроки? — Нет, не отблагодарить, а просто помочь по-человечески, как я тебе. Пашке стало неудобно за свои слова, и он торопливо заверил учительницу, что она может на него всегда рассчитывать. — Ну, вот и ладненько. Они занимались, делая перерыв на чай, а вечером он возвращался в детдом, но уже не чувствовал себя совсем брошенным. Ребята ему говорили: «А ты хотел бы, чтоб математичка стала твоей мамой!» Он поворачивался к собеседнику и крутил пальцем у виска. Но эти вопросы смущали душу подростка. А потом, когда наступили каникулы, и многие дети разъехались по своим родственникам, Пашка жил у Клуши на даче, играл с её девчонками, ходил с ними в лес за ягодами. Он уже не ершился, как прежде, и ему всё больше и больше не хотелось думать о своей учительнице математики, как о «Клуше», потому что её нежная забота о дочках, которая раньше царапала его самолюбие, перешла и на него. Когда он решал бесчисленные уравнения, вычерчивал синусы и косинусы, она подходила к нему, обнимала за плечи и, заглядывая в тетрадь, одобрительно с улыбкой кивала: «Молодец-то ты какой!», Пашкино сердечко обдавала тёплая волна нежности, и ему хотелось прижаться к её пахнущему пирожками переднику и сказать: «Мама», но он же не сумасшедший, он же помнил, кто есть кто. Со старшей дочерью Клуши Любой у них были натянутые отношения, казалось, что девочка ревнует Пашку к матери, а Пашка при каждом удобном случае старался её уверить, что он здесь только до осени, а там и духа его не будет. Общаясь со старшей, он всегда помнил, что математичку зовут Маргарита Фёдоровна. С малышкой всё было по-другому: она чуть что, цеплялась за его руки и тащила то играть в мячик, то запускать змея, то просила почитать ей сказку: «Видишь, Паша, маме некогда», - и Пашка уже почти чувствовал себя членом семьи. Но однажды грянул гром среди ясного неба. Отзанимавшись, поев оладышков с мёдом и напившись душистого чая, Пашка ждал, чем же займётся семейство, и какая роль будет отведена ему. Он бы с удовольствием поиграл в волейбол со старшей, но маленькая Лиля, подняв свои ангельские глазки, с полной уверенностью избалованного ребёнка спросила свою мать, не ожидавшую такого поворота: «А можно мы с братиком пойдём на качели? Пашка смутился, растерялся и во все глаза смотрел на учительницу.