​​Как колымчанам «Колыма» Дудя не понравилась Недавно на дискурсе вышел интересный текст исследовательницы Екатерины Закревской о том, как по-разному помнят и интерпретируют прошлое регионов местные жители и те, кто это делает извне. В статье разбирается пример Колымы, где колымчане невзлюбили Юрия Дудя и его фильм, хотя, казалось бы, все должно было быть ровно наоборот — популярный журналист рассказал на многомиллионную аудиторию о трагической истории их родины в советское время. В чем же дело? Фильм Дудя, конечно, это не история Колымы и даже не история советской Колымы. Это фильм об истории Колымы-лагеря, «родины нашего страха». Этот нарратив о Колыме не только не новый, но и, пожалуй, самый стереотипный, в том смысле, что за пределами Колымы ее знают исключительно как одно из самых страшных мест репрессий. И хотя это так, Сибирь, у которой похожая репутацию, все же имеет еще несколько узнаваемых репрезентаций. В такой ситуации очевидно, что жители Колымы хорошо представляют, как и что о них думают в остальной России и мире, и это очень сильно влияет на их собственное восприятие прошлого. Вся земля под ногами с самого детства представлена без преувеличения одним бесконечным мемориалом, где жители под грузом прошлого должны нести свой гражданский долг: строить памятники и музеи, регулярно их посещать, знать «места памяти», но самое главное — мыслить даже себя самого в контексте истории большого террора, который как бы очевидно и больше, и важнее любой истории семейной и личной. И если для сторонних наблюдателей Колыма — это и есть такая отведенная под мемориал земля на карте России, то для жителей региона это место, где они в первую очередь родились и живут. Это место, где прошло детство, учеба, работа, любовь, а репрессии — возможно, в семье были репрессированные, а может быть и нет. Дом с мемориальной табличкой для туриста — это место, где жил репрессированный; для жителя города это дом, где живет его бабушка, и именно это основная связь между ними в городском пространстве. В общем, несмотря на весь ужас репрессий в регионе, для самих жителей мемориальная идентичность далеко не всегда является единственной или даже основной. Когда жители сталкиваются с репрезентацией их региона извне, то они воспринимают это как «принуждение помнить», как агрессию и посягательство на их собственную, личную память. Желание защитить свой, как они его знают и помнят регион, приводит к тому, что люди начинают оправдывать репрессии, отдельных лагерных начальников или же просто игнорировать именно эту часть истории. Ключевым является желание отстоять право на свое, местное, уникальное видение ситуации и в каком-то смысле утвердить монополию на знание о регионе по факту жительства в нем. В этом местные жители очень похожи на любых современников событий прошлого — они всегда знают историю лучше, какой бы историк с ними не спорил. В статье в качестве решения описанной проблемы предлагается продвигать и альтернативные образы региона, чтобы разбавить существующий негатив и, возможно, сделать место туристическим. У меня же появилась еще одна идея. Мне кажется, что это тот случай, когда, наверное, лучше развивать голоса местных историков и краеведов, которые не будут признаваться «чужаками» внутри сообщества. Ведь ключевым является не негатив сам по себе, а факт «чужеродности» тех, кто его транслирует. Было бы здорово иметь авторитетные и громкие местные сообщества, которые бы и рассказывали о себе и своей истории громче всех. Только для этого, конечно, необходимо, чтобы у людей была свобода — вот тогда они все сами расскажут, и для всех нас, неместных, по-настоящему «откроют Россию заново». На фото мемориал «Маска Скорби» в Магадане, посвященный памяти жертв политических репрессий.