Тот прикрыл глаза, словно жмурящийся на солнце кот, и из-под ресниц наблюдал, как Ваймс сосредоточенно аккуратно расстёгивает маленькие пуговички. Его большим, грубым рукам это было непросто, и наблюдать за его пыхтением было почти умилительно. Ветинари позволил себе крошечную улыбку, когда Ваймс с облегчённым вздохом снял с его плеч рубашку и отошёл на шаг. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы стащить собственный осточертевший парадный костюм с идиотскими лосинами и пером на шляпе. Позор, а не плюмаж! – Спать, – буркнул Сэм и потянул Ветинари за собой в постель. Нытьём и печальными вздохами в ночи Сэм добился того, что одноместная деревянная койка Ветинари превратилась в широкую мягкую постель. Пришлось использовать запрещённый приём – ах, Хэвлок, ах, дорогой, ты даже не представляешь, как болят мои старые кости после сна в таких ужасных условиях! Конечно, Ветинари сдался. Против топорного напора Ваймса у него никогда не было шансов. Командор затушил свечу и юркнул в постель следом за Ветинари. Его прохладные руки тут же легли на бедро мужчины, но Ветинари раздражённо дёрнулся. – Сэм, я не в настроении, – бросил он лишь немного холоднее, чем хотел. Ваймс вздохнул так отчётливо, что это могло бы разбудить даже покойника. Он легонько хлопнул ладонью по бедру Ветинари, и тут чуть не взвыл от того, какой болью прострелило ногу. Ваймс полез с поцелуями, но – это стало понятно через пару мгновений – словно бы не рассчитывал на продолжение. Собственно, и поцелуем это можно было назвать лишь за неимением более подходящего слова. Сэм прижался к губам Ветинари и замер, не двигаясь, не углубляя поцелуй. Под его губами, руками, дыханием тело Хэвлока, натянутое, словно струна, начало медленно расслабляться. Наконец, Ветинари испустил долгий, усталый выдох и обмяк, становясь тем, ради кого Ваймс бросался под пули ружия и кого закрывал своим телом от драконьих клыков. Он немного отстранился и заметил, что Ветинари задумчиво смотрит в потолок. – Не могу не заметить, что вчера один из моих доносчиков доложил о твоём личном присутствии в Тенях во время погони за опасным преступником, – опасно ласково протянул Ветинари. – Будь любезен, Сэмюэль, объяснись? Титул командора пожалован тебе для делегации обязанностей низшим чинам. – Наверное, поэтому ты собственноручно стираешь свою мантию и начищаешь сапоги, – беззлобно уколол Сэм. Он привалился к боку Ветинари и его рука на бедре пришла в движение. Мягкий нажим оказался как нельзя кстати для перегруженной долгим стоянием на балу ноги. – Никак не могу привыкнуть, – неловко добавил Сэм. – Сколько волка не корми, он всё в лес смотрит, – почти любовно фыркнул Ветинари, пристраивая руку в волосах Ваймса. – Скорее уж, сколько Гаспода не мой, его всё в канаву тянет, – выдохнул Сэм и ощутил, как под его щекой вздрогнула от короткого смешка грудь патриция. Под умелыми касаниями рук нога медленно переставала болеть. За то время, что Сэм стал привычной деталью интерьера спальни патриция, он научился замечать мельчайшие изменения в его поведении, взгляде, движении – и точно знал, что после долгого приёма его ледяной гадюке потребуется длительный массаж (желательно сопровождаемый короткими поцелуями и отвлекающей болтовнёй о всякой ерунде). – И что это было за представление с Сибиллой? – вдруг вспомнил Ваймс, прерывая на несколько секунд своё занятие. Пальцы, лениво перебирающие его волосы в качестве то ли медитации, то ли своеобразного поощрения, замерли. Тело Ветинари едва уловимо напряглось, и в голове Ваймса пробежала раздражённая мысль – “снова”. – Я лишь заставил тебя соблюсти традиции, – осторожностью в голосе патриция можно было порезаться. – Это ведь твоя… супруга. Заминки в долю секунды Ваймсу хватило, чтобы понять, что сегодня всё несколько серьёзнее. Это не игривая ревность, не подколка, не манипуляция, которые Ветинари так любил щедро сыпать на голову несчастной жертвы. И зачастую этой жертвой оказывался сам Ваймс – просто потому, что ошивался вокруг патриция днями и ночами.