Я всегда гордилась тем, что в тяжелые моменты умею держаться — быть крепкой, собранной, выносливой. Но как будто этот сезон жизни заставил меня столкнуться с собственными пределами. И хотя говорят, что через трещины проникает свет, в моём случае через них проникло кое-что другое — злость. Я поймала себя на том, что впервые в жизни я регулярно испытываю очень телесную злость. Злость, когда хочется что-то кинуть об стену, хлопнуть дверью и вылететь из дома. Злость, когда хочется повышать голос. Последние пару месяцев я держала в фокусе внимания именно эту эмоцию, наблюдая, как часто грусть или ранимость приходят замещать злость в ситуациях, когда нужно себя защитить, но страшно потерять связь. Ниже — несколько главных мыслей, к которым я пришла после наблюдения за собой и чтения нескольких классных книжек про женскую злость, и мне очень хочется услышать, что отзовётся вам. Злость — это сигнальная эмоция. Она говорит: что-то не так, и это нужно исправить — будь то в близких отношениях, в школе у вашего ребёнка или в политике страны. Это эмоция несправедливости. Ярость (rage) — это «злость, на которую никто не откликается. Злость, которая не встретила ответа и потому скисла и стала хронической. Обида (resentment) — смотрит назад: невидимый труд, который не заметили и не отпраздновали. Злость смотрит вперёд: как это можно изменить, чтобы стало легче, справедливее и работало для всех? Мы социализируемся по отношению к злости совершенно по-разному — в зависимости от гендера, религии, класса и т. д. У меня сложился паттерн злость интеллектуализировать, избегать, подавлять — и признавать её «добродетельной», только если она служит другим (для защиты ребенка, например). В детстве злость казалась мне страшной: будто она может разрушить что-то непоправимое в отношениях — вместо того чтобы быть нормальной, а иногда и укрепляющей частью живых, выносливых связей. Исторически злость женщин часто называли истерикой. Женщины хорошо умеют не приносить свою злость в отношения. Нам нужны способы выражать злость и «выводить» её из тела, иначе мы начинаем болеть. (покричать в лесу, сходить в комнату злости и побить мебель). Но самый трансформирующий способ направить злость — не просто сбросить её, а внимательно рассмотреть, на что она указывает, и как вы можете попросить или отстоять что-то другое — в личной жизни или в общественной. Много злости коренится в ощущении беспомощности. Смысл злости — перестать её чувствовать, но это возможно только если ты что-то с этим сделаешь. Иначе говоря, если вы злитесь — поищите, где вы оставили без внимания свою способность действовать. Если вы постоянно говорите людям «я раздражена, мне тяжело, я перегружена, я в напряжении…» — проверьте, не злость ли это на самом деле. Попробуйте произнести вслух: «Я злюсь». Как это слово ощущается во рту? Как можно говорить его чаще и с меньшим страхом? В одной из книг (кажется, The Dance of Anger), была классная рекомендация вести дневник как способ войти в контакт со священным языком своей злости. На что она указывает? Какие потребности и желания просит вас признать? С какими неудобными истинами пытается вас столкнуть? Мне до сих пор было крайне неуютно со своей злостью, и сейчас я воспринимаю это как восстановительный проект. Я вспоминаю себя маленькой девочкой — до того как усвоила, что моя злость разрушительна, неприлична или даже опасна. Как злость ощущалась в теле? Как она проходила через меня — быстро и чисто, если её можно было выражать, — или вязко и исподтишка? А может быть моя злость — это попытка тела вернуть меня в центр: мои потребности, желания, истощение, просьбы о бережности. Что нужно женщинам, чтобы выдерживать дискомфорт от того, что они чуть чаще ставят себя в центр? Что нужно мужчинам, чтобы выдерживать опыт «децентрации»? Пожалуйста, поделитесь, что выводит вас из себя? Приходилось ли вам возвращать себе этот священный язык злости? Были ли вы в комнате, где можно молотить мебель кувалдой? Как вас социализировали по отношению к