На постсоветскую историю России можно смотреть, как на непростые отношения пары: общества и государства В 1990-е годы либеральная интеллигенция как часть общества занимала доминирующее положение. Влияние коммунистов и русских национал-патриотов было более ограниченным. Но сам уровень свобод в стране был максимальным, и даже превосходил оный в Российской империи начала XX века. В 2000-е годы начали устанавливаться первые рамки, но на сами свободы государство почти не покушалось. В начале 2010-х ситуация начала меняться. Острее всего на происходящее отреагировали, разумеется, либералы. На наше счастье власть проявила консолидацию (хотя Кудрин тогда выступал на проспекте Сахарова), и «оранжевой революции» не случилось. А присоединение Крыма в 2014 и вовсе подняло рейтинг власти на недосягаемые высоты. Пандемия стала полигоном для запретительских мер во всем мире. Но если в большинстве стран ситуация впоследствии нормализовалась, то у нас запреты на проведение митингов до недавних пор обосновывались «эпидемиологической обстановкой». Сейчас принято говорить об «общественной» или «национальной безопасности», под которые можно подвести запрет абсолютно всего — начиная от сбора валежника и кончая участием в выборах. Совсем недавно, в начале февраля, власть перешла Рубикон. Новая система призвана цементировать не правление одного человека (это никого не интересует), а привилегии постсоветской номенклатуры. Высшая российская бюрократия чувствует слабость своих позиций вследствие отказа от национальной легитимации, и видит выход в том, чтобы барьеры оказались как можно выше и прочнее. Несмотря на кажущуюся крепкость, это очень хрупкая конструкция. У власти нет сплачивающей идеологии, подобной иранской, нет и сильной поддержки снизу. Подлинный отношение народа мы видели в июне 2023 года, когда один повар затеял поход на Москву. Тогда нас (но и номенклатуру!) спас Лукашенко. Но станет ли белорусский «супермен» приходить к нам на помощь при каждом кризисе? И долго ли вообще продлится его век? Думаю, что мы скоро столкнемся с новыми ограничениями. Но бесконечными они точно не будут. И когда в отношениях государства и общества наступит новый этап, крайне важно сохранить то ценное, чем может похвастаться современная российская эпоха. Например, стабильность, которую сама же номенклатура в последнее время расколачивает вдребезги, — будто вконец устав от собственной гегемонии.