Poetic aqua

Люблю ее. Она - море либидО впадает в океан мортидО. Монолог Мэрилин Монро Я Мерлин, Мерлин. Я героиня самоубийства и героина. Кому горят мои георгины? С кем телефоны заговорили? Кто в костюмерной скрипит лосиной? Невыносимо, невыносимо, что не влюбиться, невыносимо без рощ осиновых, невыносимо самоубийство, но жить гораздо невыносимей! Продажи. Рожи. Шеф ржет, как мерин (Я помню Мерлин. Ее глядели автомобили. На стометровом киноэкране в биб...

Я выглянула во окно и от деревьев снежных зазвучали во мне воспоминания о зимах сибирских из детства, подкрашеных фиолетовым и голубым цветами, лаем собак в ночи, утренним холодком по носу, пока еще печка не растоплена, радио-программа Микроформ на полную громкость, бабушка крутится вокруг меня: плетет косы, собирает в сад, чай греет, а потом мы топаем по скрипучему снегу темным утром на остановку. И ночь льет сладчайший снег зимы…я испытала на себе набоковские зимы тогда. Именно что сладость и ...

На прошлой неделе в Практике на «цветаевахармсшпаликов» противостояла хаосу и бездне небытия благодаря небесным стихам и икорному бутрику;) Слушать, как красиво читают красивые слова: стихи и дневниковые записи - чистое наслаждение. Я подумала, что поэты - это ангелы, случайно, по ошибке, попавшие на землю. Их мысли - иглоукалывание в самое сердце, наполнение сундука души драгоценностями. Одно из прочитанных в спектакле стихов: Час, когда вверху цари… Час, когда вверху цари И дары друг к&nb...

О Мандельштаме. В воспоминаниях Одоевцевой. Привожу отрывки Осипа Эмильевича о любви, о звездах, о нелюбви к себе. И рисуется его трагическая судьба, в которую он сам не верил, не верил в смертность, был человеком анекдотичным для всех. Свои картинки звезд для сопровождения текста не нашла сходу, но наткнулась на изящный месяц Глазунова. Моя же фотография с жемчугом передает настроение поэтического Петербурга 1920ых, где внешне все еще лоск, а внутри голод буквальный и грусть. «Я ненавижу бред О...

«В жизни людей я хочу быть тем, что не причиняет боли, потому и лгу - всем, кроме себя самой». Марина Цветаева из письма к Райнеру Рильке, 14 июня 1926. Читаю его кусочки вместе с дворовой красавицей;)

Мандельштам снова весел и доволен. На сегодняшнюю ночь у него не только крыша, диван, сладкий чай с патокой, но и собеседник (Гумилев). Они будут читать друг другу стихи и вести бесконечные вдохновенно-задушевные ночные разговоры — до утра. «А завтра новый день. Безумный и веселый». Веселый, очень веселый. Все дни тогда были веселые. Это были дни зимы 1920/21 года, и веселье их действительно было не лишено безумья. Холод, голод, аресты, расстрелы. А поэты веселились и смеялись в умирающем Петроп...

Я узнала, что платье ее было белым, что сама она была крохотной и больше всего любила заниматься садом. В годы ее затворничества, когда любой контакт с шумным миром казался ей слишком обременительным, величайшая американская поэтесса продолжала продолжала садовничать за надежной садовой оградой и писать стихи. Стихи были в одном экземпляре, лежали в коробке, и, если бы их выкинули после ее смерти, не осталось бы ничего, что бы могло подтвердить, что она — величайшая среди поэтов Северной Америки...

Монолог сиреничеремухи: В огромном городе моём — ночь. Из дома сонного иду — прочь И люди думают: жена, дочь, — А я запомнила одно: ночь. Цветаевна

Люблю эти строки Набокова: Отвяжись, я тебя умоляю! Вечер страшен, гул жизни затих. Я беспомощен. Я умираю от слепых наплываний твоих. Как будто они о женщине. Но они о стране. Читала их в парке мужу под начало цветения сирени-черемухи. Так слаще, когда в окружении зарождающегося лета. Маленькая жизнь А фотка с дачи. В апреле, который должен был стать маем. Но май отверг первые лучи и превратился в маябрь

Украшение для глаз и души. Жду полноправную весну