И МАЛЬЧИКИ КРОВАВЫЕ В ГЛАЗАХ... Клика чекистов, правящая ныне в моей стране, закрыла музей ГУЛАГА и упразднила его. До того был запрещен "Мемориал", до того - брошен в тюрьму и томится в ней уже десятый (!) год историк Юрий Дмитриев, сказавший правду о страшном полигоне убийств - Сандармохе. Как боятся эти злобные правители правды об их отцах и дедах. Эта правда, как щёлок, разъедает их жизнь, лишает их радости наслаждения награбленным у всех народов России богатством. Вот, всё у них есть, и дворцы в Геленджике, и усадьбы на Валдае, и охотничьи угодья, и власть над огромной страной, и рукопожатия в Анкоридже, и жены, и любовницы и кровь маралов от естественного старения, а радости нет. Перед ними распадается земля, они слышат стоны убиваемых их отцами и дедами людей, крики пытаемых в застенках, слезы детей, отправленных после убийства родителей в детские дома "особого типа", проклятья миллионов, вывозимых в Сибирь и в Голодную Степь от отеческих могил и родных очагов на медленное умирание в нечеловеческих для жизни условиях. Они заглушают этот ужас, кто безудержным обогащением, кто водкой, кто наркотой, какими-то колумбийскими шаманскими грибами, кто развратом, а всё - зря. И они продолжают дело отцов своих, умножая их преступления собственными - убивают, пытают, лишают свободы, пытаются, слава Богу безуспешно, но от этого не менее кроваво, завоевывать соседние и дальние страны. Что для них Музей истории ГУЛАГа? Что для них Сандармох или Бутовский полигон? Казалось бы, пусть на них копошатся неудачники, которым не выпал жребий разделить с ними власть и богатство, ан - нет. Мучаясь призраками собственных преступлений и преступлений своих предков, они затыкают уши и зажмуривают глаза от напоминаний внешних, они ничего не хотят знать. Но они знают всё, и мы знаем всё. Много лет назад, кажется, в 2007 году, я поехал взяв с собой моих МГИМОвских студентов, на богослужение и панихиду на Бутовский полигон. Среди ехавших со мной, конечно, был и "приглядывающий". Я знал его и он знал, что я знаю о его роли в нашем сообществе. На полигоне цвели яблони, жужжали пчёлы, ярко искрилась молодая зелень трав. Тёплый, почти знойный день середины мая. Величественное заупокойное богослужение. Солнечные лучи пронизывают облака ладанного дыма, который, мешаясь с ароматом цветущих яблонь, удивительным покоем наполняет души. "Со святыми упокой души всех, убиенных на месте сем..." - красиво, на распев возглашает высокий диакон в пурпурных пасхальных облачениях. И вдруг я вижу, как наш "приглядывающий" начинает переминаться с ноги на ногу, затравленно озираться по сторонам, подхватывает свою сумку и устремляется к выходу с Полигона. - Куда Вы убегаете, в туалет? - Нет, Андрей Борисович, больше не могу здесь быть. Всюду трупный запах, ноги проваливаются в могилы, это - ужас какой-то. Я ухожу". И он ушел. Что принесла ему на ум родовая память? Ведь сам он был молод, не старше 30 лет? Вот в таком же ужасе живут и нынешние самозваные правители России, офицеры и генералы ВЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ, как правило потомки тех, кто исполнял приговоры или тех, кто выносил их. Жестокостью, безумием, запретами они хотят обратить зловонный мрак, сгустившийся вокруг них, в свет и благоухание, но лишь всё больше ввергают самих себя в рукотворную кромешную тьму. "Ибо весь мир был освещаем ясным светом и занимался беспрепятственно делами; а над ними одними была распростерта тяжелая ночь, образ тьмы, имевшей некогда объять их; но сами для себя они были тягостнее тьмы" [Прем.Сол. 17:20]. Что ж, настанет день, и народу будет возвращена память, и не в Самотечном переулке, а на самой Лубянке будет музей не только ГУЛАГа, но всех преступлений большевицко-чекистской власти против народов всего мира. И геноцид народов России - это то, что вы уже более ста лет творите над отцами нашими и нами. Этому и будет посвящен музей, это и будет припоминанием. И ни одно имя не забудется. Ни имя убитых, ни имя убийц, ни имена тех, кто отдал свою жизнь за правое дело, ни имена пособни