Говорят, однажды норвежский писатель Юн Фоссе поспорил, что сможет написать самую короткую трилогию, способную растрогать любого. И написал. Она так и называется — «Трилогия». И она и правда очень короткая — раза в три меньше, чем «Безымянная трилогия» Беккета, и в два — чем «Толстая тетрадь» Аготы Кристоф. Читается книга часа за два-три, но поместились в них и Беккет, и Кристоф, и многие другие. В первую очередь — Бернхард. Которого сам Фоссе называет любимым писателем. Это очень заметно: черты сумрачного альпийского гения проступают сквозь каждую строчку текста. Сквозь длиннющие предложения, темп, ритм, бесконечные повторы и самоповторы — как языковые, так и сюжетные. Кристоф и Беккет слышны в отстранённости повествователя, в условности времени и пространства, в композиции, где каждая последующая часть переворачивает представление о предыдущей, в радикальном солипсизме, в максимально обезличенных героях, не способных к рефлексии и даже преступления совершающих будто бы в полусне. Получается странный текст, который будто бы висит в воздухе безо всякой опоры. Здесь Асле и Алида просто идут, куда ведёт дорога, одна жизнь воспроизводится в другой и состоит из череды случайностей и совпадений, сон сплетается в причудливую вязь с явью, а вымысел — с реальностью, герои сомнамбулически движутся сквозь этот почти унамуновский туман и не вызывают ровным счётом никаких эмоций. Зато вызывает их сам текст. Если что-то и отличает Фоссе от упомянутых авторов — это поэтичность. И одновременно — музыкальность, в которой он превосходит даже своего учителя. Сам Фоссе пишет, что музыка возвышает бытие. Так и его трилогия приподнимает двух неблагополучных и неприкаянных подростков над сорной действительностью и превращает их жизнь в песню. Это поэзия замкнутого круга, в котором всё — только Асле и Алида, каждый пытается быть тем, что, как ему известно, он есть, а на руке сверкает сине-золотой браслет, самый прекрасный на свете. «И всё открыто, и всё тяжко, но песня не умолкает, и, наверно, эту песню и зовут любовью».