Несмотря на начавшуюся весну и невероятное московское солнышко, меня сегодня умудрились расстроить🙂‍↔️ И кто? Конституционный суд, который наконец принял постановление по делу о принудительном лицензировании. Еще вчера об этом решении написал Центр конституционного правосудия: суть требований истца - признать не соответствующей Конституции статью 1362 ГК в той мере, в которой она позволяет, в частности, • Возлагать бремя доказывания неиспользования на правообладателя • Выдавать лицензию без установления ее объема • Определять недостаточность предложения препарата исходя лишь из сведений о неучастии правообладателя в некоторых госзакупках. Статья, разумеется, конституционная и соответствует международным договорам в этой области; интеллектуальные права небезграничны и нуждаются в carve outs, что странно ставить под сомнение. Наоборот, это надо было четко проговорить (а не смутно многократно намекать) и вписать баланс частных и публичных интересов, который выражают интеллектуальные права как таковые, в анализ соотношения публичных интересов в обеспечении жизни и здоровья граждан с интересами правообладателей. Но истолкована и применена ст. 1362 ГК была сомнительным способом: суды, начиная с апелляции, против буквального текста статьи не учли готовность патентообладателя к переговорам с истцом в досудебном порядке, а также по сути обязали патентообладателя доказывать достаточное использование своего изобретения и уважительность причин его отсутствия. Как минимум эти вопросы, решенные судами практически contra legem, надо было скорректировать как сложившееся неправильное толкование оспариваемой статьи. Тем не менее, вместо этого КС посвятил как минимум четверть 75-страничного постановления обоснованию конституционности просто самого по себе института принудительных лицензий. В нескольких местах Суд попробовал сузить вопрос: например, намекая на с. 51-52 на то, что оспариваемая статья не вызывает вопросов в случаях недобросовестного поведения патентообладателей, но является спорной в случае отсутствия признаков такового - что и обусловило необходимость рассмотрения в данном деле. При этом КС неоднократно подводил к тому, что заявитель все-таки может рассматриваться как недобросовестный: да, сами по себе высокие цены на лекарства - обычная международная практика, но в сочетании с отказом от переговоров о ее снижении - уже не факт. Особенно - этот аргумент бросился в глаза - в условиях низкой платежеспособности населения, которое не могло бы себе самостоятельно позволить лекарства ответчика в отсутствие госфинансирования. Читай: да, вы не обязаны участвовать в госзакупках и держать свою высокую цену, но без них ваше лекарство бы никто не купил🥹 Это не неправильные рассуждения, но сводить к ним суть жалобы неоправданно. Она направлена в первую очередь на анализ условий предоставления принудительных лицензий, которому и следовало посвятить большую часть решения. И анализ в этой части выглядит слабоватым. ◾️Например, КС сказал, что доказывать достаточность использования и соотносимость нужного рынку лекарства с изобретением по патенту надо патентообладателю, потому что он более компетентен. Не совсем понятно, почему истец, собирающийся сам использовать изобретение, не должен обладать как минимум аналогичным профессионализмом. Тем более непонятно, почему именно вопрос о компетентности здесь является решающим, тогда как бремя доказывания в первую очередь выражает баланс интересов сторон, а также общества и патентообладателя. В общем, расстроило, что КС не воспользовался возможностью скорректировать толкование ст. 1362 и, несмотря на указание на необходимость осторожно относиться к ограничению исключительных прав, подтвердил серьезно и несправедливо их ущемляющее правоприменение. Но есть и хорошее: ◾️Рассуждения Суда о порядке установления недостаточного использования лекарств на рынке путем соотнесения больных и проданных оригинальных препаратов. КС отметил неточность этого метода, но подчеркнул неправильность отка