Мы замерзаем и закипаем в строгом соответствии с его частным мнением о том, где проходит граница между «холодно» и «горячо». Мы принимаем его решение за истину, мы забываем о его произвольности, мы встраиваем его в плоть нашей цивилизации. И вот теперь представьте себе всю иронию ситуации: термометр, который вы держите в руках, — это не просто кусок стекла и спирта. Это материализованная вера. Вера в то, что Андерс Цельсий (или мистер Фаренгейт) не ошибся. Вера в то, что лед в вашем морозильнике тает при той же температуре, что и лед в его лаборатории триста лет назад. Вера в то, что деление шкалы на сто частей — это не просто удобная, но абсолютно конвенциональная операция, которая могла бы быть и другой. И она другая. Вспомните Фаренгейта с его от +32 °F , и вы увидите, что каждый градус — это просто симулякр. Мы смотрим на 36.6 и верим, что здоровы. Врач смотрит, веря в тот же самый диагноз. Но никто из нас не спрашивает главного: а не была ли та самая исходная сотня градусов чуть-чуть горячее, чем надо? И не поплыли ли с тех пор все остальные деления в сторону абсурда? И в этом, словно бы, и заключается истинная, скрытая функция термометра: не измерять температуру, а создавать иллюзию порядка в мире, который сам по себе температурно непрерывен, текуч и равнодушен к нашим классификациям. Термометр как фабрика по производству уверенности: берет сырой, неоформленный, пугающий своим разнообразием тепловой континуум и превращает его в аккуратную цифирь, с которой можно работать. С которой можно жить. Которой можно доверять. Он делает неизвестное известным, превращая акт веры в технологию. И мы, пользователи, даже не замечаем подвоха, потому что подвох спрятан глубоко — в самом начале, в моменте первого выбора, когда градуировка была не результатом познания, а его предпосылкой. Мы все пьем из колодца, который вырыл Цельсий, даже не подозревая, что воду в него налил он сам, а вовсе не природа. И вода эта, как ни странно, утоляет жажду. Но вопрос о том, что мы на самом деле пьем, остается открытым и висит в воздухе, подобно пару над чайником, температура которого, как мы знаем, сто по Цельсию или +212 °F. Потому что так написано на термометре. Который мы сделали. И в который мы поверили.