119просмотров
24 ноября 2024 г.
Score: 131
ДАНО Я НЕ ПИСАЛ О ПРЕКРАСНОМ. Вчера исполнилось 90 лет со дня рождения выдающегося русского композитора-авангардиста Альфреда Шнитке. Современный русский симфонический авангард сверкает выдающимися именами.
Ну, а в первой трети 20 века, их просто было не счесть.
На этом прекрасном небосклоне Шнитке был ярчайшей звездой.
Его «Полистилистика»,-уникальный метод композиции.
Сочинив фрагменты разных музыкальных стилей и эпох, он их потом монтировал, как в кино.
Его музыка всегда напоминала мне звучание американских Крунеров, хотя фрагменты тамошней синтетической ткани явно проще.
Альфред Шнитке был поэтом, также как Поль Верлен музыкантом.
Меня всегда удивляло академическое представление о единстве литературы и поэзии?
Литература это смыслы, а поэзия-звуки.
Мы не читаем поэзию, мы её слушаем как музыку, автоматически включая эмоциональный уровень.
Даже в глубокой философской поэзии контролируемые разумом строки быстро трансформируется в тактильные ощущения.
Мы чувствуем поэзию как музыку- кожей(озноб, тепло, ветер…).
Бывает, правда, поэтическая проза-Пушкин, Паустовский, Горький, временами Бунин…
Медитируя перед живописью, мы ждём материальных ассоциаций.
Слушая стихи и музыку, мы полностью предаёмся чувству.
Именно поэтому Шнитке всегда глубоко презирал любую прикладную музыку.
Но, вынужден был ей промышлять, сочиняя музыку к фильмам, мультипликации и спектаклям.
Единственная «прикладуха» где он полностью отрывался были спектакли Юрия Любимова.
Бывая на них, я всегда думал о том, что у этих людей два сердца и одна душа.
Кстати, определяя по первым тактам многие оперы, я не помню их либретто, хотя сам в молодости написал их немало.
Голос в опере для меня всегда был лишь одним из муз. инструментов.
Все эти мои каляки есть описание сугубо личного восприятия, не претендующего на какую- либо экстраполяцию.
У нас у всех индивидуальный внутренний камертон, продуцирующий свойственные только каждому из нас эмоциональные восприятия.
Что же до Альфреда Шнитке, то в моём эстетическом мировоззрении он всегда занимал особое место.