Анна О. - прерванный анализ Часть I. Наше с коллегами обсуждение случаи Анны О. из Исследований истерии привели к вопросу о прерывании анализа и о возможности рассмотрения последующей истории как обращения с этим моментом “непроанализированного”, на котором произошло прерывания. А также, в этом контексте, о негативном переносе после окончания анализа как маркере присутствия непроанализированного. Клиническая картина заболевания Берты Паппенгейм (Анны О.) начала формироваться в 1880 году, когда её отец серьезно заболел. В этот период Берта добровольно приняла на себя роль самоотверженной сиделки, посвящая себя уходу за умирающим. Эта позиция сиделки не была случайным выбором социальной роли, но являлась попыткой субъекта сохранить и сконструировать полноту Другого. Отец был фигурой, страстно обожаемой, символизирующей собой стабильность и авторитет. Его болезнь и последующее физическое угасание ознаменовали собой появление невыносимой лакуны в том месте, где ранее предполагалось полное и всесильное присутствие. Попытка Берты сохранить отца через непрерывную заботу была направлена на то, чтобы закрыть собой возникающую дыру в бытии Другого. Предложить себя в качестве объекта, который должен дополнить Другого, сделать его целостным. Однако именно в этой точке близости к телу больного отца, возникают первые симптомы: кашель, параличи конечностей, нарушения зрения и галлюцинации. Это реакция на Реальное - на ту часть отцовского бытия, которая открывается как чистая смертность и биологическое разложение. Однажды она была убеждена, что на дворе 1881 год (когда отец был жив), в то время как шел 1882-й. Этот феномен являлся попыткой сохранить позицию сиделки в обход физической реальности смерти: пока 1881, Другой всё еще существует в своей полноте, и её миссия по его сохранению остается актуальной. Это не амнезия или галлюцинация, это усилие по поддержанию воображаемого статуса Другого, которое приводит к расщеплению личности на нормальную (живущую в настоящем) и больную (удерживающую прошлое). Здесь невроз - способ поддержания позиции. Важнейшим элементом работы был счёт симптомов. Берта могла во время гипноза воспроизводить десятки и сотни эпизодов возникновения симптомов в обратном хронологическом порядке. Нам важно, упоминаются случаи, когда она их считала по 108 или 27 раз. В Семинаре IX, акт счета неразрывно связан с концепцией унарной черты - простейшего знака, который позволяет субъекту вычленить единицу из хаоса Реального. Когда Анна О. пересчитывает свои симптомы (например, 303 случая истерической глухоты), она делает нечто большее, чем просто вспоминает. Она пытается превратить невыносимое наслаждение, запертое в телесном симптоме, в символическую величину. Каждая черточка в этом счете - это попытка ограничить пустоту, которую оставила смерть отца. Таким образом, Берта через математизацию своего страдания начинает подходить к идее неполноты. Счет в 108 или 27 раз - не просто ритуал, это граница, на которой субъект сталкивается с тем, что Другой не может быть полностью исчислен или восполнен. Трагический финал лечения Берты Паппенгейм у Йозефа Брейера ознаменовался эпизодом ложной беременности. В день завершения терапии Берта впала в состояние сильных схваток, выкрикивая: Теперь рождается ребенок доктора Б.! В рамках гипотезы о сохранении полноты Другого, ложная беременность - это высший акт помещения в себя объекта, замыкающего нехватку Другого. Если отец (первичный Другой) умер, оставив после себя пустоту, а аналитик (Брейер) в переносе занял его место, то субъект пытается восстановить целостность системы через производство объекта. Ребенок здесь выступает не как живое существо, а как объект-причина желания, который должен заполнить собой нехватку в Другом и в самом субъекте. Брейер, столкнувшись с этим Реальным, предпочел бегство, что привело к резкому обрыву терапии и оставило Берту с этим воображаемым объектом, который так и не был символизирован. Этот непереработанный остаток, ребенок, который остался в её воображаем