Под знаком Долиной [часть 1] Весь год мы с замиранием сердца следили за этим триллером. Дело «Лариса Долина vs Полина Лурье». Знаковое во всех отношениях. Это и животрепещущая повестка спора. Сделки с пострадавшими от мошенников — это действительно боль последних лет. Это и известная персона в качестве одной из сторон спора. И, как следствие, широкий резонанс. Это и небывалая расторопность Верховного Суда: за несколько дней истребовать дело, рассмотреть его и сходу опубликовать определение. 📌 И вот он разрешился. Верховный Суд триумфально вынес справедливое решение. Все обрадовались, похлопали, выдохнули. Но есть ли повод для радости? За Полину Лурье — однозначно. Я, конечно, как и все разумные люди, радел за ответчика. А вот для каждого из нас? Есть ли уверенность, что завтра мы не попадем в такую же ситуацию? Купим квартиру, но не у Долиной или еще какого-то известного публичного лица. И сделку оспорят. А у Верховного Суда уже не будет такой жажды справедливости. Прочитав определение Верховного Суда, я такой радости не испытал. Куда важнее результата в этом споре была концепция, которую сформирует Верховный Суд. Проблема совершения сделок людьми под влиянием мошенников весьма масштабна. И этот кейс лишь подсветил эту проблему. На практике такого рода споров довольно много. И коснуться они могут каждого из нас. В споре рассматривается недействительность сделки в двух аспектах: наличие существенного заблуждения Долиной (ст. 178 ГК РФ) и непонимание ею своих действий или неспособность руководить ими (ст. 177 ГК РФ). По первому аспекту можно увидеть обширные рассуждения, но главное здесь — вопрос добросовестности покупателя недвижимости. Верховный Суд прямо сказал, что ее следует учитывать. И это правильно. Если контрагент не может распознать заблуждение, то сделка не может быть оспорена. При этом он скорректировал неудачную формулировку п. 5 ст. 178 ГК РФ, создававшую иллюзию вариативности для суда в части учета добросовестности контрагента. По сути, он сказал, что это все же обязанность суда, а не право. Не зря он ссылается на равный объем защиты контрагента при оспаривании сделки по ст. 178 и ст. 179 ГК РФ. Однако, сказав про важность добросовестности контрагента, какой-то стандарт не задал. Лишь отмечена необходимость безупречности поведения контрагента: его объективная и субъективная добросовестность. По фабуле спора мы можем увидеть, какое поведение Лурье этим критериям отвечает. Верховный Суд признал ее добросовестной. 🔍 А вот в части ст. 177 ГК РФ Верховный Суд ничего про добросовестность контрагента не сказал. Хотя, судя по тексту, это основание было заявлено как раз для обхода вопроса о добросовестности. Истец прямо указывал, что она не подлежит учету. Суд лишь констатировал, что вопрос понимания Долиной значения своих действий и руководства ими не подтвержден судебной экспертизой. А проведенной в рамках уголовного дела экспертизы недостаточно. Это плохо, как по мне. Иными словами, по логике суда, если бы такая экспертиза была, то несмотря на добросовестность Лурье, сделка все же была оспорена. Не хватило смелости Верховному Суду дать более широкое толкование применению ст. 177 ГК РФ. И указать на необходимость учета добросовестности контрагента и в этом случае. Хотя именно психологическое воздействие, оказываемое мошенниками — ключевая проблема в таких историях. А значит, основная проблема решена не была. Проблема, о которой сказал сам Верховный — стабильность оборота, доверие к сделке. Продолжение в следующем посте. #эффектДолиной #ВСРФ