Рене Руссийон на своём семинаре о нарциссизме предложил очень важный сдвиг в понимании ранней травмы. Он говорит о том, что одного факта любви недостаточно. Недостаточно «инвестировать» в ребёнка, заботиться, кормить, обеспечивать. Главное - чтобы между матерью и младенцем произошла встреча. Такая встреча, в которой ребёнок чувствует себя понятым. Почувствованным. Узнанным. И именно этот опыт потом позволяет ему отделиться. Если сепарация проходит тяжело, возможно, проблема не в отделении как таковом, а в том, что в начале не случилось удовлетворяющей встречи. Ребёнок не яйцо, которое достаточно «высидеть». С ним нужно установить язык отношений. Это не только слова. Младенец не понимает речи, но он считывает интонации, выражение лица, телесное присутствие. Он смотрит в лицо матери, как в зеркало, и пытается понять: я здесь желанный? ты со мной? тебе хорошо со мной? Если мать не может войти в контакт из-за собственной истории, тревоги, депрессии, страха - ребёнок сталкивается с разочарованием. Его первоначальная злость направлена на объект, который не откликается. Но как только этот опыт «входит внутрь», злость поворачивается против себя. Так формируется внутренний критик. То же может происходить и в отношениях с отцом. Представим мальчика, который приносит домой дневник: пять пятёрок и одна четвёрка. Отец смотрит только на четвёрку. «Почему не отлично?» - спрашивает он. Ребёнок сначала злится, чувствует несправедливость, боль. Но постепенно он начинает верить: со мной что-то не так. Я недостаточно хорош. Во взрослом возрасте такой человек может быть успешным, но каждая «четвёрка» - малейшая ошибка, несовершенство - будет переживаться как катастрофа. Внутренний голос отца продолжает звучать внутри него, превращаясь в самокритику. Руссийон подчёркивает: в травме важны две вещи - что произошло и был ли человек в этом один. Самое разрушительное - одиночество в переживании. Ребёнка успокаивает не попытка его переделать, а признание его чувств. Ему важно, чтобы рядом был взрослый, который выдержит его эмоции и останется. И ещё - чтобы родитель мог получать удовольствие от контакта. Удовольствие ребёнка должно отражаться в лице заботящегося взрослого. Если в этом «зеркале» он видит тревогу, раздражение, холод или разочарование - внутри формируется ощущение нехватки. Тогда во взрослой жизни человек может жить по принципу «всё или ничего». Внутри — пустота, зависть, ощущение, что чего-то главного не было. И сколько бы ни было достижений, их будто недостаточно. Самая болезненная часть нарциссической травмы в том, что можно отказаться от того, что у нас было. Но невозможно отказаться от того, чего не было. От той первой несостоявшейся встречи, в которой ребёнок мог почувствовать себя центром мира. И многие из нас, сами того не осознавая, продолжают искать эту встречу всю жизнь.