В современных международных отношениях эпохи Трампа соседствуют два разнонаправленных вектора: с одной стороны мы видим неприкрытую искренность сверхдержав в отстаивании своих интересов. С другой — ограниченность эффективности аппарата принуждения в условиях усиления средних держав, революции беспилотников, революции ИИ и прочих революций поменьше. Начнем с того, что само применение силы есть, по большому счету, показатель слабости: настоящая гегемония по Грамши есть власть без принуждения, и «дипломатия канонерок» предполагает, что канонерка просто приплывет к вашим берегам, а стрелять ей будет не нужно: и так все понятно. И Россия на Украине, и США в Иране фундаментально столкнулись с одним и тем же: готовностью противника оказать сопротивление, невзирая на сверхдержавный статус оппонента. Безусловно, ситуации имеют и фундаментальные различия: за Украиной стоит экономическая мощь бо‌льшей части блока НАТО, а США не могут себе позволить наземную операцию в Иране. Но даже еще в начале 2000-х американцы могли себе позволить и наземную операцию, и долгие усилия по национальному строительству что в Ираке, что в Афганистане. Да, эти усилия пошли прахом: но сверхдержава того времени могла себе это позволить. Сегодня эпоха сверхдержав, видимо, переживает кризис. Доминирование за сам факт принадлежности к клубу великих больше не гарантировано: и Венесуэла с ее каудилистским режимом была, видимо, все же исключением из правил. Россия переламывает логику процесса своим способом: готовностью нести любые издержки, полагая конфликт экзистенциальным и не предполагающим возможности поражения. США, видимо, рано или поздно все же отступят, объявив и победе и получив больную оплеуху от режима, который они считали хрупким и ничтожным. Грядущая многополярность выглядит так: державы средние и малые сегодня влиятельнее, чем когда-либо — а когда хватка великих ослабнет настолько, что ядерные арсеналы расползутся по миру, эта грань будет ещё более эфемерной. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram Зеркало канала в МАХ