#MercuriiTheatrum КУКЛЫ СБРОШЕНЫ Всё смешалось соединилось – маски, люди, куклы – в спектакле Елены Османовой «Турандот». Сказку Карло Гоцци в Дзержинском театре кукол она поставила как многослойные восточные одежды из стилизаций традиционных форм театра. Не споря и не оглядываясь ни на какие предыдущие трактовки, режиссер вместе с художником Натальей Кашениной движутся вдоль сюжета фьябы плавно и уверенно, как венецианские гондольеры. Собственно, это спектакль, который разыгрывается на площади во время карнавала. Из общего веселого танцевального зачина в пестрых орнаментальных масках (хореограф Асия Горбачева) под аранжированную Анатолием Князьковым тарантеллу выделяются персонажи. И начинается история. Остроумно Елена Османова не только вводит, но и переосмысляет визуально традиции. Перед зрителем большая ширма с игровым окном. Только действуют там не верховые куклы, а маски и объекты. Проносят шелковые китайские подушечки с буквами, складывающимися в имя автора, разворачивают свиток с названием сказки, падают тканевые языки по порталу ширмы, скрывая живописное подражание венецианской архитектуре изображениями китайских пагод. Пока Калаф и Барах, которых в живом плане в ярких халатах играют Константин Фирстов и Сергей Зицер, рассказывают всю драматичную предысторию, в окне появляются живые портреты персонажей – пантомима в масках. В разработке же масок dell’arte режиссер и актеры явно опирались на источники. Не стремясь в совершенстве овладеть старинной техникой, они отважно осваивают костюмы и пластику, знакомые по рисункам Мориса Санда и спектаклю Джорджо Стрелера. Наглый и шумный Труффальдино, высоко задирающий ноги – персонаж, от которого Маргарита Чалышева явно сама получает удовольствие. Очаровательный и неповоротливый Бригелла – жизнерадостное воплощение Людмилой Валдаевой персонажа, не лишенного творческих способностей (время от времени маска то бьет в литавры, то изображает игру на дудочке). Пара Панталоне и Тарталья – классический шумный дуэт советников, на которых держится философский «анализ» происходящего. Как и положено, высокий и сутулый у Михаила Ларина советник контрастирует с пухленьким и всё время отстающим напарником у Михаила Ракова. Альтоум тоже решен через авторскую конструкцию маски и куклы. Лицо закрыто, а тряпичные короткие ножки скрещены на буддийский манер на пьедестале, который выкатывают советники. Получается своеобразный вариант тантамарески, где Михаил Крупа создает разнообразный пластический рисунок руками и голосовыми модуляциями. Император Китая немного меланхоличный, с комическими стенающими интонациями. Как и положено персонажу, в нем больше лирического, где на первый план выходит отцовская забота о счастье дочери. Актеры, играющие итальянские маски, работают и с героями, мгновенно сменяя пестрые костюмы с толщинками и головными уборами на черные одеяния кукловодов (их крой тоже соединяет арабские и азиатские черты, позволяя создавать стильные силуэты). Планшетные куклы для работы в партере выполнены без затей, но при этом функционально. Художественным решением они отсылают к образам прошлого – вытянутые фигуры, большие неподвижные глаза. Продуман и трюк с переодеванием Адельмы, сбрасывающей химар и предстающей перед Калафом стройной арабской принцессой. Интересно решение Турандот. Она ожидаемо носит розовое кимоно и высокую прическу. Но вот передвигается исключительно по воздуху. А в пластике куклы угадываются змеиные черты. Когда же в сцене допроса пленников на Турандот появляется чешуйчатый доспех, становится ясно, что у принцессы есть явно родственные связи с драконами. Это придает образу не просто сказочные, а мифологические черты, объясняющие ее жестокость и нежелание становится частью человеческого мира через замужество. Так она действительно может потерять свою полубожественную природу. Но надо сказать, что опрятно исполненные кукольные роли не заслоняют драматического существования актеров. Елена Османова даже позволяет им выходить из кукол, простраивая еще один романтиче