Малинин, Рябинин – да какая, в сущности, разница… Давненько у нас не было исторических разысканий😉⬇️ Итак, у Анатолия Фёдоровича Кони есть очень интересная работа, озаглавленная «Триумвиры». Посвящена она Победоносцеву, Таганцеву и Муравьёву, с которыми его связывали крайне непростые отношения. Поэтому прошёлся он по ним в этом сочинении весьма жёстко, не скупясь на критику. Не будем вдаваться в обоснованность его суждений, а обратим внимание вот на что. Работа эта большая, и в её «канонической» версии, опубликованной в восьмитомнике Кони, есть целый ряд мест, помеченных им самим как «оставить страницу (две)». Очевидно, что он планировал дописать эти места, но не успел или забыл (хотя сам текст был им написан ещё в начале 1900-х годов). Мне удалось раскрыть почти все «пробелы» этого текста, но вот в одном месте я споткнулся. Кони пишет про некое дело Малинина, осуждённого за устройство старообрядческого молельного дома. Приговор по этому делу был кассирован Сенатом, что вызвало неудовольствие Победоносцева и т.п. Я начал искать это решение – и не мог его найти. Ни в опубликованных решениях за это время, ни в оригиналах решений, в том числе неопубликованных, которые я перерыл в РГИА, ну не было дела Малинина! (Некоторые сенатские решения не публиковались по разным причинам, которые – в религиозных делах – были связаны в том числе с нежеланием привлекать внимание общества к каким-то вопросам.) Уже совсем было отчаявшись, я вспомнил, что можно свериться с Уложением 1845 года с указателем Таганцева – и вот там действительно я нашёл несколько неопубликованных решений к 206 статье, по делам Рябинина и Тулупова. Ну, решил я, значит, Малинин – это поверенный одного из них. Но что-то не давало покоя – и я решил посмотреть оригинал «Триумвиров», печатную версию с правками Кони в ГА РФ. И вот тут ларчик открылся просто – Анатолий Фёдорович просто спутал, он спутал ягоду малину с рябиной! Не дело Малинина, а дело Рябинина, как кто-то карандашом пометил в оригинале текста на полях! И тут всё встало на свои места – именно по этому делу он давал заключение как обер-прокурор (на момент рассмотрения дела Тулупова он был сенатором, так что он был докладчиком по этому делу, но не давал заключения, хотя буквально через несколько дней после этого решения вернулся на пост обер-прокурора). Вот таким кружным путём удаётся раскрыть своего рода загадки истории.