«А теперь представьте, что эта девочка белая» ВС РФ вынес достаточно подробное определение по делу с присяжными, 21.01.2026, № 6-УД25-6СП-А1. По фактам прямо-таки страсти (приговор опубликован): жена, будучи содержанкой (блюстителям нравственности - см. речь Андреевского по делу Андреева), втайне от мужа растратила миллионов 30, он прознал это, сказал, что разведётся, потребовал деньги вернуть. Она его убила и труп утопила. В определении хорошо отписаны доводы жалобы и ответ суда на них, особенно обращаю внимание на пресловутую часть 2.1 ст. 281 УПК РФ, где суд вновь указывает на необходимость защите активно действовать на следствии. Но мой комментарий не про это. В формулировку вопроса присяжным было включено выражение: …решила лишить Т. жизни с целью получения права наследования… Адвокат пишет в жалобе: Формулировку «решила лишить жизни с целью получения права наследования» считает имеющей юридическое содержание, что выходит за пределы компетенции присяжных заседателей, которые устанавливают фактические обстоятельства дела. Ответ суда: Вопреки доводам жалобы формулировка вопроса, которая оспаривается в жалобе, о наличии у осужденной определенной цели, не содержит юридических понятий уголовного права, в связи с чем не подпадает под запрет, предусмотренный ч. 5 ст. 339 УПК РФ. Можно ли это читать в том смысле, что понятия неуголовного права в вопросы включать можно? Не уверен. В любом случае, в этом деле я бы и больше сказал – тут вообще нет ничего юридического, тут простые слова, банальный смысл которых известен любому обывателю. Но не могу всё-таки не отметить. А вот при такой формулировке вопроса, если бы приговор был оправдательный, она бы прошла тест ч. 5 ст. 339 УПК РФ? Гроша ломаного не поставлю на то, что приговор устоит в такой ситуации. Ибо: …в нарушение ч. 5 ст. 339 УПК РФ в первом основном вопросе на разрешение присяжных заседателей одновременно поставлен вопрос, требующий собственно юридической оценки при вынесении присяжными заседателями вердикта, поскольку указано, что Д. совершил действия, "с целью причинения смерти ФИО14" (4КСОЮ, 19.04.2022, № 77-1614/2022) В нарушение указанных требований закона, председательствующий в первом вопросе прямо указал о целях совершенного преступления, что является элементом субъективной стороны преступления, а также просил присяжных заседателей ответить, являются ли причиненные телесные повреждения потерпевшему "неизгладимыми" (3АСОЮ, 03.08.2021, № 55-419/2021) …в этом вопросе в нарушение требований ч. 5 ст. 339 УПК РФ содержатся указания на то, что подсудимые действовали с целью лишения жизни потерпевших, требующие собственно юридической оценки (ВС РФ, 21.04.2016, № 35-АПУ16-2сп) В соответствии с ч. 5 ст. 339 УПК РФ не могут ставиться отдельно либо в составе других вопросы, требующие собственно юридической оценки при вынесении присяжными заседателями своего вердикта. Это требование закона судом не было выполнено. Из вопросного листа видно, что основные вопросы N 2, 4, 7 предполагающие ответы о доказанности или недоказанности Б., Е., Р. в лишении жизни В., требовали от присяжных заседателей собственно юридической оценки. Присяжным заседателям было предложено ответить о виде умысла, а именно, что Б., Е., Р. "решили лишить В. жизни", что в соответствии со ст. 334 УПК РФ относится к компетенции профессионального судьи. О том, что присяжные разрешали юридический вопрос, свидетельствует и вывод суда в приговоре - "Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано недоказанным наличие у подсудимых умысла на лишение жизни потерпевшего" (ВС РФ, 19.02.2003, № 7-кп002-31сп) Оставлю всё это без комментариев. Цитата из «Времени убивать» ⬆️ как нельзя лучше подходит к этой ситуации (ну или из «Берегись автомобиля», «это нога – у кого надо нога»). В любом случае, я по-прежнему полагаю, что ограничение компетенции присяжных по вопросам субъективной стороны (тут и тут) является ошибочным решением. К сожалению, это включено в Обзор № 4 прошлого года. Уж отменили бы эту институцию, право слово, ч